«Тестировщику мало быть умелым юзером. Ему пора становиться инженером»: Антон Семенченко

«IT в Беларуси впереди планеты всей, – бодро начинает разговор Антон Семенченко, сооснователь DPI.Solutions, менеджер EPAM Systems, один из лидеров сообществ Comaqa и CoreHard. Но уточняет, – Это если цитировать классика. Хотя в целом в IT-секторе у нас всё очень хорошо. Это говорят объективные цифры. Сравните то, каким было IT в 2000 году, когда всё только начиналось «по-взрослому», и то, какое оно сейчас. От количества специалистов в отрасли до объемов налогов, поступающих в казну государства».

Вместе с Антоном, одним из ведущих специалистов Беларуси по тестированию ПО, мы обсудили, почему одни айтишники едут к нам, а другие уезжают от нас, что нужно для развития фундаментальной науки, и на каких тестировщиков будет спрос на рынке труда уже завтра.

Нас много, и налогов мы платим достаточно

Периодически можно услышать в корне неверную риторику: айтишники и так хорошо живут, при этом у них низкие налоговые ставки. Почему бы налог не повысить и не сбалансировать зарплаты по «шведской» модели, сократив разбежку по стране?

Цифры не согласны с теми, кто так говорит. Сейчас, несмотря на то, что мы платим небольшие налоги, за счёт больших объёмов получаются огромные суммы, и IT в бюджете страны прочно входит в топ-10 источников дохода. Это круто, учитывая, что в Беларуси есть серьёзные отрасли машиностроения, нефтепереработки, калийных удобрений. Но они приносят сопоставимые с IT-отраслью цифры. В последние годы IT приближается к пятёрке крупнейших налогоплательщиков.

IT-специалисты ежегодно тратят в стране около $800 млн, только в ПВТ платят налогов более $100 млн, привлекают прямых инвестиций чуть менее $200 млн. Сложив все эти цифры мы получаем сумму, близкую к миллиарду долларов в год.

Как много человек работает в отрасли? Цифры зависят от того, как считать. У нас есть IT-специалисты в банках, работающие изолированно от остального IT-мира, есть классический аутсорсинг, есть стартапы. Общее количество специалистов варьируется от 40 до 60 тысяч, в зависимости от методологии подсчёта, в Парке Высоких технологий зарегистрировано чуть менее 30 тысяч специалистов.

Это много или мало? Это очень серьезные цифры. Яркий пример – Украина, которая значительно больше Беларуси. Украинский IT-рынок отличается от нашего по ряду критериев, но он сопоставим с белорусским.

Российский IT-рынок больше нашего, но размазан по огромным территориям – Новосибирск, Санкт-Петербург, Москва, Томск, Нижний Новгород.  Очаги разбросаны, и в целом IT в России получается очень разряженным и гораздо менее развитым, чем в Беларуси, несмотря на все неоспоримые успехи.

К нам приезжают из других стран

Меня приглашали на встречи с администрациями Пензенской и Ульяновской областей, чтобы я поделился опытом развития IT-сектора в Беларуси. А делиться есть чем. Ещё 15 лет назад IT в Беларуси приносило каплю, и создавать для этой капли ПВТ, продумывать законы, внедрять механизмы, виделось нецелесообразным. Делалось это скорее в качестве эксперимента.

В России ещё несколько лет назад были такие же колебания. Когда большие деньги приносит добыча полезных ископаемых, военная промышленность, кажется, что IT будет занимать условную 50-ую строчку, а фокусироваться нужно на том, что работает здесь и сейчас. Но там увидели успехи белорусского IT-рынка и берут их на вооружение.

Сейчас 2/3 отдела в моей команде в EPAM – специалисты из России. Они приезжают к нам, потому что по совокупности факторов у нас лучше. Интереснее задачи, выше зарплаты и уровень жизни в целом. Каждый едет со своей аргументацией, и она достаточно серьёзна – переехать вместе с семьёй из Новосибирска в Минск – нетривиальная задача.

Почему у Беларуси получается привлекать иностранных инженеров? Мы раньше начали. Раньше создали Парк высоких технологий, и IT у нас – более зрелая область. Мы вовремя приняли решение о развитии IT. Сделано это было, в том числе, и потому, что у нас нет таких альтернатив, как у других стран в виде мощной базы полезных ресурсов, которая всегда оттягивает «мозги» на себя.

К нам едут, хотя порой зарплаты сопоставимы или одинаковы. Но при прочих равных специалисты видят, что здесь они получат лучший опыт, их карьерные возможности будут круче.

От нас тоже уезжают

Но когда это происходит, мне вспоминается мистер Спок из научно-фантастического сериала «Звёздный путь». Я не могу найти логических аргументов, для чего нужно уехать из Беларуси. И, по-моему, люди, которые уезжают, тоже не могут их найти.

Что ими движет? Желание посмотреть мир? Это замечательное желание. Но у нас средняя «айтишная» зарплата после уплаты налогов выше, чем в IT в Польше и даже Германии! Безусловно, в Норвегии и Швейцарии она значительно выше. Но посмотрите, сколько там стоит жизнь – в итоге вы будете всю свою высокую зарплату отдавать обратно.

Тем, кто хочет уехать, я объясняю: ты будешь зарабатывать меньше в абсолютном отношении. Будешь больше тратить. Ты снимешь дом не за 400, а за 1000 долларов. Заплатишь за электричество не 50, а 200. И сильно потеряешь в деньгах. Важно понять мотивацию такого человека, иначе (это бывает часто) он уедет, через полгода разочаруется и вернётся назад.

Принципиальная разница в зарплате может получиться, если уезжать в США. При этом без детей (и не собираться в обозримом будущем их заводить), с абсолютным здоровьем, и когда и муж, и жена айтишники. Тогда есть качественная разница в материальном плане. Во всех остальных случаях это дауншифтинг. Давайте отличать жажду приключений от зарабатывания денег.

Будущее за био-IT

Все серьёзные профильные издания прогнозируют, что за этим будущее, и уже сейчас сюда нужно вкладывать силы и средства. В Беларуси всё для этого есть. Пусть нет топовых лабораторий, но самое главное – это люди, у нас их достаточно. А ещё у нас есть зрелый IT-рынок.

Вы не сможете заниматься IT-биоинженерией, если сама IT-сфера незрелая. В чистом поле нельзя делать космические ракеты, сколько бы денег вы не вложили. Для этого нужна инфраструктура, и она есть в Беларуси.

Уже сейчас в крупных IT-компаниях работают отделы биологов и химиков, решающие задачи на стыке IT и своих профильных областей. Их кроссдисциплинарные компетенции позволяют в перспективе быстро начать работу с биотехнологиями.

Рядом с факультетом радиофизики и компьютерных технологий БГУ, на котором я преподаю, находится биологический факультет. И одна из наших задач на 2017 год – начать активно привлекать студентов-биологов в IT-сферу без отрыва от их основной программы. Сделать так, чтобы в соседнем корпусе они могли получить основы программирования, ручного и автоматизированного тестирования. После ВУЗа они могут развивать IT-биотехнологию, а могут уйти в чистое IT до тех пор, пока на рынке не возникнет спрос на разработчиков со знаниями биологии.

В фундаментальной науке не хватает денег

В ближайшее время у нас возникнут серьёзные сложности с фундаментальным образованием. Возьмите преподавательский состав БГУ – это, чаще всего, пожилая профессура старой закалки. Они умницы, но уже не так восприимчивы к новым идеям. Преподаватели устают, стареют, уходят на пенсию, и серьёзной замены им пока нет.

Однако основная проблема – нехватка денег в фундаментальной науке. Это объясняет то, почему у нас мало наукоёмких стартапов. Академгородок в Новосибирске значительно меньше нашего ПВТ, но там масса наукоёмких проектов, связанных с железом, низкоуровневой разработкой, эмуляцией виртуальной реальности. Нам этого не хватает.

В науку нужно вкладывать. Конечно, речь идёт об огромных суммах, и государство вкладывает деньги по мере возможности. Например, в ряде ВУЗов у нас есть специальность инженеров-пневматиков. Каждый год ведущие ВУЗы инвестируют десятки тысяч долларов в покупку пневматических стендов. Но, чтобы переоборудовать все ВУЗы страны только по одному этому направлению, потребуется хотя бы $50 млн.

Возьмите осциллограф – это как термометр в больнице, расходный материал. Проще, пожалуй, только бинт и вата. Современный топовый осциллограф стоит $80.000. Сколько их нужно, чтобы насытить нашу науку? Тысячи!

Вот это действительно проблема. Всё остальное – это трудности, над которыми надо работать. И один из способов их решения – информирование. Нужно информировать родителей, школьников и школьных учителей. Ведь сегодня даже не все преподаватели информатики в школах знают, как обстоят дела в настоящем IT!

Кто должен вкладывать в науку и IT

Готового решения нет, но изначально науку всегда запускает государство. Это очень длинные инвестиции, которые начинают окупаться спустя десятилетия. Инвесторы не идут на такие риски, решая более локализованные тактические задачи.

Но к государству тоже не придёшь и не попросишь миллиард!.. Нужно двигаться постепенно, поэтапно реформировать фундаментальную науку, оснащать ВУЗы, омолаживать преподавательский состав и мотивировать его. В любом случае, решение не может быть простым, однозначным, вариант Шарикова «взять все, да и поделить» никогда не сработает.

И всё-таки: превращаемся ли мы в общество IT ПТУ-шников

Не могу согласиться с этим. Не нужны только сильные специалисты, но и с одними новичками далеко не уедешь. Пирамида строится из разных блоков, и, возможно, где-то отклоняется от среднего уровня.

В Индии масса специалистов «космического» уровня. В олимпиадах по математике и информатике часто призы достаются ребятам из Индии. В стране много офисов ведущих мировых IT-компаний. Но если брать «среднюю температуру по больнице», то порог вхождения в IT в Индии действительно очень низок: в него можно попасть чуть ли не на четвереньках.

В Беларуси же в IT комфортно входят, но идти нужно уже в полный рост. А где-то и вовсе в IT нужно впрыгивать с шестом. Насколько пирамида гармонична у нас, судить сложно. Но абсолютно точно нужны разные специалисты – и молодые, и опытные.

В 60-ые годы «железо» стоило так дорого, что к компьютерам допускали как минимум кандидатов наук. Сейчас у каждого ребёнка в кармане лежит сервер, многоядерный телефон. С такой позиции можно сказать, что IT уже упало ниже плинтуса. Дескать, раньше им занималась исключительно рафинированная профессура, в 2000-х – люди с хорошим фундаментальным образованием, а сейчас его вполне потянут гуманитарии после IT-курсов.

Но если смотреть под таким углом, то «падение» продолжается с 60-х. На самом деле никакого падения нет, в IT сейчас всё гораздо лучше, чем тогда, и возвращаться на 50 лет назад никто не захочет.

Прошли ли мода на тестировщиков

Сфера тестирования изменяется. Точно, что специалистов, занятых в тестировании ПО, будет становиться всё больше. И их количество будет расти в процентном соотношении быстрее, чем количество разработчиков.

Нужно задавать вопрос не о моде, а о том, что мы будем понимать под тестированием через несколько лет. Ещё недавно типичный тестировщик был квалифицированным пользователем. Он знал английский, формальные процедуры, правила оформления дефектов. Но такие тестировщики востребованы всё меньше. Сегодня всё больше нужны гибридные специалисты, способные написать автоматизированный скрипт. Тестировщику уже мало быть умелым юзером. Ему пора становиться инженером.

Уровень специалистов должен расти, ведь растёт и уровень задач. Например, сейчас мы в EPAM решаем задачу, как тестировать самообучающиеся системы на базе искусственного интеллекта. А следующий этап – как тестировать системы, которые тестируют другие системы, используя AI. Ответ, сами понимаете, не детерминирован.

С одной стороны, это стопроцентное тестирование. Но с другой стороны, нужно понимать основы машинного обучения, быть сильным инженером, знать основы фундаментальной математики. Между опытным пользователем, работающем по алгоритму тестирования, и инженером с глубокими знаниями математики – пропасть. Это разные полюса специальности.

Рынку нужно всё больше специалистов по автоматизированному тестированию. Года три назад таких тестировщиков курсы почти не выпускали. А в 2016 году только мои коллеги из сообщества Comaqa подготовили около 200 специалистов по автоматизации. В 2017 году мы планируем выпуск в 500 человек.

Можно ли стать тестировщиком без «технического» склада ума

Безусловно, можно. Правы и те, кто говорит о критической необходимости такого склада ума, и те, кто не считает его обязательным условием. Вопрос в том, какой линейкой мерять. Для успеха нужен талант, образование и пахота. Конечно, если человек начал учиться в 35 лет, и у него нет таланта, скоро он упрётся в свой потолок. Можно в 20 лет не спать ночами и изучать что-то новое. В 40 на это готовы единицы. А в 60 это уже исключение, перед которым снимают шляпы.

Но не стоит бояться пробовать – это не работа на адронном коллайдере. Можно переучиваться и приходить в IT из других сфер. Я знаю случай, когда женщина в 61 год решила стать программистом. Да, у неё была хорошая база в виде прикладной математики, но база была получена 40 лет назад! Сейчас это уверенный middle-специалист, который приносит пользу и зарабатывает хорошие деньги. Дерзайте и у вас всё получится.

***

Фото: личный архив Антона Семенченко

Похожие Записи

Оставить комментарий